Глушь

 И. Шишкин Лесная глушь
Вокруг царила ничем не нарушаемая тишина. Мы, сбившись с пути, уже несколько часов шли лесной чащей, все дальше забираясь вглубь. Сначала лес был не однородный, а смешанный, деревья росли без разбору. Потом сплошь росла одна сосна, которая была до того высока, что впору корабельной мачте. Вплотную сомкнувшись своими вечнозелеными вершинами, гигантские сосны непрерывно тянулись вдоль песчаной тропинки, пересекающей вылезающие наружу корни, местами причудливо перекрещивающиеся. Сторона, в которой мы нежданно – негаданно оказались, была, по- видимому, глухая. Повсюду виделся кажущийся нескончаемый лес, а полей по- прежнему не было. По- осеннему пахло сыростью, гнилыми листьями, хвоей. Но вот сосна стала понемногу редеть, и сквозь стволы начала просматриваться раскинувшаяся невдалеке равнина. Впереди что- то блеснуло настолько неясно, что никак нельзя было рассмотреть, что это такое. Понапрасну всматривались мы, напрягая зрение, вдаль. Видимость была ограничена надвигающимся нам навстречу туманом, все заволакивающим своей непрозрачной пеленой. Тотчас после очередного крутого поворота мы увидели мельничную плотину, из которой вкривь и вкось торчали пучки хвороста. Сама мельница была совсем закрыта старыми ветлами, сверху донизу усыпанными издали похожими на наросты птичьими гнездами с кричащими в них без умолку птенцами.

В тайге

автор фотографии: Майкл С. Куинтон
Никто не встретил нас на Белой горе. Бревенчатая избушка была пуста.
В углу избушки стоит печка, и рядом лежат аккуратно сложенные колесики дров. Кто уходит последним, тот должен приготовить сухие дрова. Зайдет в избушку охотник, разожжет огонь и согреется перед длинной дорогой. Но перед уходом обязательно наколет дров и оставит еды.
На деревянном столе в жестяной банке шесть кусков сахара, оловянная ложка с солью и чай в бумажке. Когда мы будем уходить, тоже оставим что- нибудь на столе. Вокруг избушки разрослась дикая малина, а в самой избушке поселились бурундуки. На Белой горе живут привередливые медведи, которые любят сладкую малину. Бурундуки боятся прибегать к ним наверх за кедровыми орешками. Они собирают шиповник и прячут на зиму под избушкой. Утром, когда пригреет солнышко, они бегут друг за другом по каменными ступеньками, играют, кубарят, скатываются вниз, а самый храбрый бурундук забирается выше и сидит на верхней ступеньке. Сложит лапки на груди и замирает, вслушивается. Треснет гибкая ветка – храбрец приклонит голову, визжит и кубарик катится вниз. За им все испуганные бурундуки мчатся в покинутую избушку.

Театр природы

Блеснуло впереди чистое зеркало воды, в которой отразилась голубизна неба. Здесь открывается заросшее камышом озеро. С особой осторожностью раздвигаю чащу камыша и высовываю голову. Слева от меня на стволе дерева длинной вереницей разгуливают редкостные птицы. Птицы, отраженные в зеркале воды, чинно, неторопливо идут друг за дружкой. Никогда и нигде, по- видимому, я не видел ничего подобного. Я чувствую себя как будто в сказочном театре. На удобную ложу похож скрывающий меня серебряный куст. Отсюда я наблюдаю чудесное представление - диковинный птичий балет. Актеры - птицы то скрываются в камышовых зарослях, то опять появляются на меленькой сцене, чтобы покрасоваться. Я совсем близко вижу маленькие изящные головы птиц, их красивые ножки, прекрасные камзолы. Птицы прогуливаются по сцене, раскланиваются и приседают. Мне кажется, что я сижу в невиданном театре и передо мной ходят разряженные маркизы. К вечеру представление закончилось, и я собираю пучки сухой травы, чтобы разжечь костер и обогреться.

Пруд

Деревенский пруд, окольцованный крутыми берегами, был неподвижен. Дремучие ветлы, намертво сковавшие корнями плотину, опустили свинцовые ветви к воде. На выступах берегов клонились березы, готовые ухнуть в пруд вместе с подмытыми корнями. По­зади них темнел вековой парк с лиственницами, кучно подброшен­ными в поднебесье. Ряска сплошь накрыла заводи, и, рассекая ее, словно пронизанные ниткой, двигались слева направо дикие утки. Какой-то рыболов тихонько шугал их удилищем, чтобы не мешали. Мимо летели грачи, и, отражаясь в пруду вниз головой, видны были их силуэты. Где-то прилежно урчал мотор, и, стараясь пе­ребрехать его, лаяла собачонка. Издалека была видна струя вода, бьющая из- под земли. Влажной синей дымкой трепетал вдали по-утреннему свежий воздух. Это была картина русской природа, неоднократно повторенная на полотнах художников.
119 сл.

Сентябрьское небо

 

Сентябрьское солнце по- прежнему пронизывает прозрачный воздух. Издалека осиновые кусты кажутся золочеными. Вправо от них тянутся бок о бок серебряные тени, нежно- голубое небо покрыто багряными облаками, которые по двое медленно движутся навстречу друг к другу. Нежный ветерок, который едва – едва колышет воздух, легко бежит по нежно – зеленой траве. Издалека доносятся торжественные звуки птичьей стаи, которая звенит на перебой. Это, крича без умолку, тянется косяк журавлей. Звуки мало – помалу слабеют, понемногу замирают, и скоро их совсем не слышно. Вдалеке по гладкой, как  полированный стол, дороге едете телега с глиняными кувшинами. Чересчур визгливые воробьиные стаи сопровождают ее. Мимо проносится летучая мышь, которая налету производит шум, подобный ветру. Солнце закатилось прочь за горизонту.