Диктант по “Ранние журавли. Прощай, Гульсары!” Айтматова

Обособленные члены предложения. Уточняющие члены предложения. Однородные члены, соединенные союзами

 
Фотограф: Николай Кузнецов

Летний рассвет нарождался, как бы наливаясь прозрачным соком. Солнце еще было где-то очень далеко, за снежными горами. Но оно приближалось исподволь, наклевывалось, готовилось вдруг высу­нуться, засиять из-за горы. А пока было покойно и свежо на похолодевшей за ночь дороге. Дорога шла по пригоркам к степи, темнеющей вдали за невысо­кой цепочкой гор. Там, за теми далекими горами, на­ходился Джамбул. Пыль из-под брички, зависающая позади, нехоженая дорога, по которой катились коле­са, лошади, дружно печатающие копытами, отдающая потным духом и дегтем ладная сбруя, легкие белые облака, кочующие высоко над головами, еще не за­сохшие зрелые травы вокруг, то желтые, то синие, речонка, разлившаяся на переезде, придорожные ласточ­ки, юрко снующие взад и вперед, иной раз чуть ли не заде­вая морды лошадей, - все это было преисполнено счасть­ем и красотой. Вскоре завиднелись еще не ухоженные сады городской окраины. На дороге стало оживленней. Город оглушил шумом, красками, незнакомыми запахами. За дав­но не крашенным забором оказался приезжий зверинец с невиданными зверями, да еще карусель, да еще аттрак­цион кривых зеркал. Ни разу мальчик не видел такого зре­лища. Особенно запомнился ему серо-пепельный, как бу­гор после выжженной травы, слон, все переступающий с ноги на ногу и на ходу раскачивающий хоботом.

В сумерки насилу покинули город и очутились на той запыленной дороге, по которой приехали днем. Вечер сто­ял теплый, настоянный на запахах летних трав. Убаюкан­ный дорогой, привалился Султан Мурат к плечу отца и как ни в чем не бывало заснул неодолимым сном. Просыпа­ясь иногда, он слышал, как стреноженные лошади позвя­кивали отпущенными удилами. В дороге, в чистом поле, , под открытым небом спали они.

(190 слов)

Диктант по произведения В. Каверина “Два капитана”

По санитарному эшелону, в котором находилось не меньше тысячи раненых, стреляли из пушек. С железным скрежетом сдвинулись вагоны и я невольно застонал навалившись на раненую ногу. Никогда не забуду чувства, с необычайной силой охватившего меня, когда, преодолевая мучительную боль, я спустился с лестни­цы и лег под вагон. Это были презрение и ненависть к себе, которые я испытал, может быть, впервые в жизни. Кое-как перебравшись через болото, я, Ромашов и де­вушки-санитарки залегли в осиновой роще. Роща была сырая, стал накрапывать дождь, и повсюду: на ветках, на паутине, дрожащей от тяжести, - блестели и глухо падали крупные капли. Девушки отправились налажи­вать дрезину, а Ромашов разгуливал, рискуя выдать нас, потому что роща была редкая, а до полотна открыва­лась пустынная местность. Лежа на спине, я смотрел в небо, которое все темнело и уходило от меня среди тре­пещущих жидких осин. Туман, освещенный первыми лучами солнца, лениво бродил между деревьями. Ког­да я очнулся, Ромашов стоял рядом. Он, забрав мои до­кументы и оставив меня, тяжело раненного, одного в лесу, ушел, что было хуже убийства, на которое он не посмел решиться.
Не из любви к Кате, а из трусости он не убил меня. Разве это та любовь, которая делает жизнь высокой и чистой, которая, не спрашиваясь, делает человека чище, интереснее и добрее?

Театр природы

Блеснуло впереди чистое зеркало воды, в которой отразилась голубизна неба. Здесь открывается заросшее камышом озеро. С особой осторожностью раздвигаю чащу камыша и высовываю голову. Слева от меня на стволе дерева длинной вереницей разгуливают редкостные птицы. Птицы, отраженные в зеркале воды, чинно, неторопливо идут друг за дружкой. Никогда и нигде, по- видимому, я не видел ничего подобного. Я чувствую себя как будто в сказочном театре. На удобную ложу похож скрывающий меня серебряный куст. Отсюда я наблюдаю чудесное представление - диковинный птичий балет. Актеры - птицы то скрываются в камышовых зарослях, то опять появляются на меленькой сцене, чтобы покрасоваться. Я совсем близко вижу маленькие изящные головы птиц, их красивые ножки, прекрасные камзолы. Птицы прогуливаются по сцене, раскланиваются и приседают. Мне кажется, что я сижу в невиданном театре и передо мной ходят разряженные маркизы. К вечеру представление закончилось, и я собираю пучки сухой травы, чтобы разжечь костер и обогреться.